non engel

За это время у меня выпали волосы. Сейчас вроде начинают отрастать. Никогда не представляла себя с короткой стрижкой, но уже третью неделю подряд стою у зеркала и смотрю на себя: не узнаю.
Мама так разволновалась из-за ухудшений, что потащила меня в Берлин. Там я впервые увидела мужчину-альбиноса. Мой врач был им. Это очень странное зрелище. Он стоял и рассказывал мне (через маму), что его необычная внешность приносит счастье и удачу тем, кто у него лечится. Так странно. Ты лежишь на койке с воткнутой в вену толстенной иглой, а следствие генетического нарушения рассказывает тебе байки, в которые и сам не верит.
____
Кстати, пока я летала туда-сюда между Россией и Германией, у меня выпал зуб. Совершенно конкретно расшатался и вывалился из десны, как самый обычный молочный. Врач сказала, что он совершенно здоровый и другого на его месте не вырастет.
Отлично, из-за сраных химикатов я ещё и без зубов останусь.

В какой-то момент я поняла, что слишком много времени и мыслей уделяю тому, что меня собственно убивает. Мама, разговаривая со мной по громкой связи в автомобиле, сказала, что мне надо чаще бывать на свежем воздухе, чаще гулять и отвлекаться на что-то постороннее.
Да, она права, я это понимаю, но ничего не могу с собой поделать. Я дома одна. По большей части одна, и ничто не мешает мне погружаться в себя.
У меня даже синяки под глазами уже появились, а это плохо.
Я решила отвлечься и приготовить шикарный ужин. Накупила кучу мяса и засунула его прямо в пакете в морозилку. Через час-полтора я вернулась на кухню, а на полу такая лужа, что лебедей можно выпускать... в общем, сломался мой холодильник.
Я позвонила мастеру, а он пока делал, почему-то дико смеялся и, уходя, сказал, что у меня дома слишком сильно пахнет валерьянкой.
Да пошёл он куда подальше, ему бы мои мысли. А тут ещё и холодильник сломался.
Закрыв за ним дверь, я дико расхохоталась. Не так, как я это делала обычно, раньше, а как-то картинно, гомерически и даже зловеще...
Короче, и не поужинала, и себя своим смехом напугала... а теперь ещё думаю, что делать с запахом валерьянки, действительно сильным.
Вот и отвлеклась.
Главное, завтра не забыть рецепт и купить наконец-то эти дурацкие ампулы.

Я никогда не любила химию, зато химия теперь любит меня.
Врач запретил мне продукты, содержащие метиксантины (чай, кофе, шоколад, какао, лимонады). Я не знаю, что это такое - метилксантины, но без чая мне будет очень тяжело.
Сегодня в клинике дали пакетик с новыми препаратами. Врач, похлопывая меня по плечу, сказал: Медицина уже далеко шагнула в этом вопросе. Далеко - не спорю, слишком далеко от больных людей.
Вкололи антиэстраген и золадекс. Меня вырвало прямо на кушетку. До сих пор не могу придти в себя. Если мне будет так плохо после каждого укола, то лучше я умру от самой болезни, чем от того, что в один прекрасный день меня стошнит собственным желудком.
Я случайно услышала разговор моего лечящего с главным онкологом клиники, и похоже химиотерапия сделает из меня овощь, поэтому они приберегут эту процедуру на то время, когда я уже буду лежать в одной из их палат. А пока они травят меня уколами и таблетками.
***** ***** ***** ***** ***** *****

Я так и не спала всю ночь. Лишний раз напомню себе об этом, чтобы не забывала о том, как хорошо моему телу и моей психике после тех пяти ампул какого-то нового лекартсва. Рано утром, часов в пять, я сидела у себя на кухне и смотрела в окно. Я выкурила одну сигарету, потому что если не буду давать организму дозы никотина, он свихнётся раньше, чем яд отравит мою кровь. Я положила голову на холодный стол и закрыла глаза. На чёрных шторах век тут же заплясали звёзды, шарики, вспышки света и каких-то воспоминаний. Наверное, минут на 10 я провалилась в сон, потому что я увидела свою тётю. Она была такой страшной, жёлтой и сморщеной. Её глаза были чёрными и впалыми. Её руки высохли и стали просто носителями вен и обручального кольца. Она взяла меня за шею холодными ладонями и сказала в самое ухо: "Не надо так переживать, ты же всё равно всё сама знаешь"...
Я подняла голову и оглядела свою кухню. Никого там, конечно, не было. Но холод на шее был. И я действительно всё сама знаю. Только бы не упустить момент, когда я стану бороться со своей правдой, лишь бы спасти умирающую надежду.

Сегодня ко мне заезжала старая знакомая. Такая старая, что я уже не помню, как и где мы познакомились, и знакомая ли она мне вообще. Она откуда-то узнала, что я больна, и уже с порога сделала жалостливое выражение лица, от которого меня чуть не вытошнило на её красивое пальтишко.

Она привезла мне груду уже начинающих подгнивать фруктов и игрушечную собаку. Ей слова были такими: пусть этот милый щеночек радует тебя в те моменты, когда тебе станет грустно! Но он же мёртвый, - сказала я, на что она только пожала плечами и улыбнулась.
Как может кусок ткани, набитый ватой, приносить мне ощутимую радость? Радость мне может принести морфий, но никак не мёртвый щенок!
Вообще почему-то мне не только не приятно от такого внимания, мне просто противно. Сразу начинаешь чувствовать себя какой-то беспомощной от того, что непонятные люди отмечаются в твоей душе галочками, мол, они посочувствовали и хватит, прости-прощай! Мне уже многие люди так посочувствовали, но больше я их не увижу, я уверена, если только они приедут ко мне на похороны, и то маловероятно.
Проводила её только около полуночи и полчаса отмокала в ванной. Кстати, заметила на левом предплечье какое-то тёмное пятно. В голову закралась страшная мысль, которую я от себя отчаянно гоню, чтобы хотя бы часам к шести уснуть, а не как вчера...

Я приняла сильное обезбаливающее, которое должно было меня усыпить ещё час назад, но вместо этого у меня был странный приступ. Впервые. Будто я задыхаюсь, но совсем ничтожная струйка воздуха втекает через нос и горло, проходя дальше, в лёгкие. Этот мизерный глоток кислорода был как издевательство над естественным процессом дыхания.
Я села на диван и уже приготовилась умирать, как отпустило. Я просидела так минут десять, чтобы немного придти в себя. Мне даже показалось, что стены шевелятся, как водная гладь, по которой провели рукой.
Меня предупреждали о галлюцинациях. Я хочу их запоминать. Ведь это другой мир. Может быть, я смогу когда-нибудь в нём остаться навсегда... в этом самом мире?

Пока что у меня есть возможность жить в своей квартире, ездить в больницу, регулярно делать инъекции и пить лекарства, а в промежутках между процедурами - видеть друзей, родных, любимых.
Пока что есть такая возможность, хотя скоро и её не будет. В ближайшем будущем меня положат в больницу, и я буду доживать своё время уже там. "Доживаю"... получается как-то пафосно, но другого слова почему-то не подобрать. Есть ещё слово "ждать". Попробую с ним:...и я буду ждать уже там. Да, так, наверное, лучше. Благозвучнее.
***** ***** ***** ***** ***** ***** *****
Вчера в меня вкололи пять ампул. Это выше нормы, но врач сказал, что так он сможет проверить реакцию организма, его способность вырабатывать антитела. Я кивнула, хотя по сути ничего не поняла из этой терминологии, кроме того, что в меня пичкают химию ради эксперимента.
Я позвонила Роме. Он не знает о том, что произошло в моей жизни, что так резко поменяло все её направления и в том числе меня саму. Сегодня, как и все эти два месяца, я безуспешно пыталась объяснить ему, рассказать обо всём, но не получилось.
Очень странно уметь и не уметь говорить одновременно. Надеюсь, я успею ввести его в эту мою новую фазу до того, как меня положать в больницу.

Меня зовут Анжелика Ангельхосс. Я родилась в Германии, но с 7 лет живу в России. Моя мама - экономист и до сих пор путешествует по миру, поэтому вижу я её очень редко. Настоящего отца я не знаю, а отчим живёт в Санкт-Петербурге. Я вместе с ним, только на другой квартире. Но история не об этом. Не о том, как и где я живу и сколько зарабатываю.
История о том, что пошёл обратный отсчёт. Узнав о моём диагнозе, мама вернулась из Испании, чтобы быть со мной рядом. Это выглядит так, будто она мысленно уже похоронила меня. Каждый день у неё такое лицо, что мне ещё больнее, чем от самой болезни.
Около двух месяцев назад я узнала, что сидит в моём организме. Мне рассказали, что со мной будет происходить ближайший год. Год - это максимум, который мне отвели. Странно понимать, что вот ты есть и скоро тебя не будет!
Каждый день суставы ноют так, что легче весь день пролежать в кровати, чем подняться и дойти до кухни, чтобы хотя бы заварить себе горячий зелёный чай. Однако пока что эта боль не разрушает мою личность.
Меня зовут Анжелика Ангельхосс, мне 21 год, я завела этот дневник для того, чтобы уловить тот самый, тонкий момент, с которого я начну себя ненавидеть...